В то же время и представители Центральной Европы потихоньку стали вырабатывать собственную манеру игры, для которой журналисты в конце концов тоже выдумали ярлык: «дунайская школа». В Австрии, Венгрии и Чехословакии (которая до заключения Версальских соглашений называлась Богемией) футбол начал развиваться еще до Первой мировой войны, их тесные взаимоотношения друзей-соперников еще более упрочились в тот период, когда с командами этих стран отказывались встречаться противники по недавней войне. В 1927 г. придунайские государства учредили свое соревнование - Кубок Митропы, в котором за звание сильнейшего спорили клубы этих трех стран (впоследствии к ним добавилось еще одно новое государство - Югославия). Между Веной, Будапештом и Прагой происходил весьма активный обмен и идеями, и игроками, и в результате сложилась своеобразная манера игры, для которой, по мнению очевидцев, были характерны более высокая, нежели у британцев, техническая оснащенность и искусное владение мячом, что в свою очередь приводило и к большему тактическому разнообразию. Парадокс состоял в том, что во многом это было достигнуто благодаря тренерскому искусству англичан и шотландцев, правда, о размерах этого вклада можно спорить. Джимми Хоган был, наверное, самым известным британским тренером, но он сыграл особую роль именно в развитии футбола в Венгрии и в создании австрийской «чудо-команды» начала 1930-х. Венгры даже обыграли англичан незадолго до Кубка мира 1934 г., а австрийцы примерно в то же время одержали ряд впечатляющих побед, в том числе над Италией в Турине в 1934 г., а их поражение от англичан в декабре 1932 г. объяснялось только крайним невезением. К сожалению, во время игр за Кубок им не удалось оправдать ожидания. В 1933 г. сборная команда Гуго Майзля, выступавшая под вывеской клуба «Вена-Селект», проиграла «Арсеналу» 2:4. Майзль почувствовал, что они злоупотребляют коротким пасом, нужно играть на больших скоростях и плотнее держать соперников в защите.

Среди приверженцев именно такого стиля игры были и итальянцы, правда, нельзя с точностью сказать, насколько сильно ощущалось там австро-венгерское влияние. Фашистский режим желал, чтобы все итальянское было исключительно своим, особенным, под стать наступившему веку «новой Римской империи», и итальянская спортивная пресса стремилась вписать в эту картину и футбол. Некоторые знатоки футбола полагают, что суть придуманного итальянцами «метода» игры (на смену которому в позднейшей терминологии придет еще более утонченная «система») состояла в синтезе центрально-европейского мастерства с физической мощью, практически не уступавшей лучшим британским образцам. Заполучив целую плеяду новых аргентинских игроков, итальянцы смогли присовокупить к силовому напору впечатляющую технику и изощренное искусство короткого паса, в результате создав команду, славившуюся прежде всего своей замечательной защитой. Именно эта сборная выиграла второй и третий Кубки мира.

Не удивительно, что бурное развитие международного футбола, а также принятая на себя ответственность за проведение сначала олимпийских футбольных турниров, а затем и чемпионатов мира побудили и ФИФА обратить пристальное внимание на очевидные различия в подходе к игре, свойственные разным странам. Ано во Франции, братья Майзль в Германии, Поццо в Италии, Айвен Шарп в Англии, Рикардо Лоренсо («Борокото») в Аргентине и Марио Фильо в Бразилии - все они убедительно демонстрировали национальное своеобразие, а зачастую и превосходство одного стиля над другим.

Подобным рассуждениям отводилось немало места в специализированных спортивных изданиях вроде «Атлетик-ньюс», «Эль Графико» или «Мируар ле Спор», они же стали во многом причиной того, что футболу все больше внимания уделяли и на страницах популярных газет, и на радио. В дискуссиях на данную тему принимали участие и некоторые члены Исполкома ФИФА. Предмет оказался настолько выигрышным, что ему стали посвящать целые книги - примером здесь могут служить «Испанская страсть» Хуана Депортисты или «Красные дьяволы» Луиса Мендеса Домингеса. Разумеется, дебатировать о стилях игры особенно любили интеллектуалы, для которых это было одним из способов подбирать ключи к пониманию особенностей национального характера, во всем отыскивая некий глубинный смысл. Но за время, прошедшее между двадцатыми и шестидесятыми годами прошлого века, стало ясно, что, хотя в подобных спорах зачастую сталкиваются и впрямь весьма отвлеченные взгляды и идеи, все же речь в них идет и о чем-то имеющем большее отношение к действительности: а именно о феномене футбола, который для огромного количества людей был явлением вполне реальным. Постепенно почти все согласились, что одной из главных привлекательных черт мирового футбола как раз и является то, что в разных странах в него по-разному играют. Безусловно, такая разница тем более бросалась в глаза, что воочию понаблюдать за представителями разных футбольных стилей в тогдашнем мире, лишенном телевидения, можно было крайне редко.